***
Бой отшумел... Пылают танки.
Синь неба застит чёрный дым.
Вот медсестричка тащит санки,
Стремясь успеть к ещё живым.
Рубеж недавней обороны
Перешерстить обречена,
Ориентируясь на стоны,
Шукает раненых она.
От взрывов бомб кругом воронки.
И целых тел наперечёт.
На хрупкой психике девчонки
Сам Сатана чечётку бьёт!
Но всё ж идёт, ругая люто
Вслух ненавистного врага,
Простая девушка Анюта,
Не замечая смерти будто,
Лишь зная: каждая минута
На поле боя дорога!
Вот рядом слышится:
– Сестричка...
– Сейчас, сейчас... Терпи, солдат...
В трёх метрах танк горит, как спичка...
«Кто ж знал, что танки так горят!»
От дыма едкого не ропщет,
Подтёки слёз стерев с лица,
В кромешной мгле, почти на ощупь,
Находит девушка бойца.
– Ух, как тебя! Вот паразиты!
Как звать-то, миленький?
– Владлен.
«Похоже ноги перебиты...
В коленях? Выше ли колен?
Но всё ж возможно починить их...
Беда в другом: у мужика
Висит, буквально как на нитях,
На сухожилиях рука…
И кровь из раны так и хлещет!
Жгут – да! Но, чтоб перевязать,
Хоть нож, хоть ножницы, хоть клещи
Нужны… Да только где ж их взять?
Как раз вчера последний скальпель
Нашёл в протёртой сумке брешь
И проскочил в неё, предатель!
Теперь чем хочешь, тем и режь…»
Вокруг пошарила глазами,
Не утолив свою корысть:
«Да что, в конце концов, зубами
Мне эту руку что ли грызть?!»
Но на вопрос не ждя ответа,
Всю волю вмиг сгребла в горсти,
Вдруг осознав, что только это
И может их сейчас спасти.
– Что, папа с мамой – коммунисты,
Раз имя дали в честь вождя?
А про себя: «Да отвернись ты!
Как при тебе мне грызть тебя?»
И сноп огня глотнув из фляги
До ощущения костра,
Тотчас в живую плоть бедняги
Вонзила зубы медсестра.
Не без труда обставив дело,
Бойцу сказала:
– Что там, глянь!
Не видел он, как полетела
В окоп оторванная длань.
Потом, пролив из фляги той же
На раны спирта чуть не штоф,
Спустила ленту ей самой же
Намедни стираных бинтов.
И вот уже собрались было
Они с бойцом в обратный путь,
Как ухо Ани уловило
Тяжёлый стон, пронзивший грудь.
Ещё один без «воли свыше»
От ран оправиться невмочь...
Пусть без сознания, но дышит!
«Как мне двоих-то вас волочь?»
Но медсестре сам чёрт не страшен!
«Раз так, – решает Аня, – пусть!
Вот одного доставлю к нашим,
Тогда и за вторым вернусь...»
И погрузив бойца на санки,
Берёт их словно под уздцы.
Да так, что на руках от лямки
Вмиг образуются рубцы.
Но тянет, тянет Аня ношу,
Приободряя вслух порой:
– Держись, родной! Держись, хороший!
Хоть помнит: «Там ещё второй!»
Дошли, кажись... Тут хоть не мглисто...
Да и валежник в аккурат...
– Ты полежи-ка, друг, я быстро...
Сама ж уже бежит назад.
Как есть: с пустыми-то санями
Вмиг обернулась, стрекоза…
Глядит, а бывший без сознанья
Пришёл в себя! Открыл глаза!
И сразу как-то сил у девки
Вдруг стало больше во сто крат!
Аж потянуло на припевки:
– Эх, прокачу сейчас, солдат!
Переложив его на сани,
Забинтовала бок и таз
И потащила с поля брани,
Продолжив свой игривый сказ:
– Вон видишь, паря, ту дубраву –
Там нас с тобою ждёт крюшон!
Вдруг слышит Аня:
– Данке, фрау...
Их хайзе Гюнтер... Данке шён!
От этих слов девчонку будто
Взрывной отбросило волной...
– Так ты фашист?! – сестра Анюта
Аж не узнала голос свой.
«Он – враг! Он – враг! Подумать только,
Жестокий, страшный, подлый враг!
Не Гришка, Ванька или Колька,
А Гюнтер! Мать его растак!»
Да, не смогла к своей стыдобе
Анюта вычислить его:
Он, как назло, в танкистской робе,
Где знака нет ни одного...
Ей присмотреться бы построже
К отливу вражеской щеки –
Ну никогда так чисто рожи
Не бреют наши мужики!
К тому ж, болтаясь на цепочке,
Торчит (начищенный при том!)
Из-под лоснящейся сорочки
С чужой символикой жетон.
И вот уже за автоматом
Ручонка тянется её...
К суду над вражеским солдатом
Долг пред убитыми зовёт!
Ни тени страха иль сомненья:
За свой народ! За край за свой!
Ещё, казалось бы, мгновенье –
И грянет выстрел роковой…
Но груз привычного приклада
Вдруг стал неслыханно велик,
Как только два горящих взгляда
Случайно встретились на миг....
«Мы оба с ним сейчас в беде ведь...
К тому же, как учила мать:
Нельзя одной рукою клеить,
Другою тут же разбивать!»
И потащила дальше, дальше,
За шагом шаг, за пядью пядь,
Того, кого минутой раньше
Была готова расстрелять.
И расступилось Мирозданье,
Дав коридорчик небольшой
Такому хрупкому созданью
С такой громадною душой!
Шла медсестра, ещё не зная,
Что рушит времени брега,
От верной гибели спасая
Врага…
Бой отшумел... Пылают танки.
Синь неба застит чёрный дым.
Вот медсестричка тащит санки,
Стремясь успеть к ещё живым.
Рубеж недавней обороны
Перешерстить обречена,
Ориентируясь на стоны,
Шукает раненых она.
От взрывов бомб кругом воронки.
И целых тел наперечёт.
На хрупкой психике девчонки
Сам Сатана чечётку бьёт!
Но всё ж идёт, ругая люто
Вслух ненавистного врага,
Простая девушка Анюта,
Не замечая смерти будто,
Лишь зная: каждая минута
На поле боя дорога!
Вот рядом слышится:
– Сестричка...
– Сейчас, сейчас... Терпи, солдат...
В трёх метрах танк горит, как спичка...
«Кто ж знал, что танки так горят!»
От дыма едкого не ропщет,
Подтёки слёз стерев с лица,
В кромешной мгле, почти на ощупь,
Находит девушка бойца.
– Ух, как тебя! Вот паразиты!
Как звать-то, миленький?
– Владлен.
«Похоже ноги перебиты...
В коленях? Выше ли колен?
Но всё ж возможно починить их...
Беда в другом: у мужика
Висит, буквально как на нитях,
На сухожилиях рука…
И кровь из раны так и хлещет!
Жгут – да! Но, чтоб перевязать,
Хоть нож, хоть ножницы, хоть клещи
Нужны… Да только где ж их взять?
Как раз вчера последний скальпель
Нашёл в протёртой сумке брешь
И проскочил в неё, предатель!
Теперь чем хочешь, тем и режь…»
Вокруг пошарила глазами,
Не утолив свою корысть:
«Да что, в конце концов, зубами
Мне эту руку что ли грызть?!»
Но на вопрос не ждя ответа,
Всю волю вмиг сгребла в горсти,
Вдруг осознав, что только это
И может их сейчас спасти.
– Что, папа с мамой – коммунисты,
Раз имя дали в честь вождя?
А про себя: «Да отвернись ты!
Как при тебе мне грызть тебя?»
И сноп огня глотнув из фляги
До ощущения костра,
Тотчас в живую плоть бедняги
Вонзила зубы медсестра.
Не без труда обставив дело,
Бойцу сказала:
– Что там, глянь!
Не видел он, как полетела
В окоп оторванная длань.
Потом, пролив из фляги той же
На раны спирта чуть не штоф,
Спустила ленту ей самой же
Намедни стираных бинтов.
И вот уже собрались было
Они с бойцом в обратный путь,
Как ухо Ани уловило
Тяжёлый стон, пронзивший грудь.
Ещё один без «воли свыше»
От ран оправиться невмочь...
Пусть без сознания, но дышит!
«Как мне двоих-то вас волочь?»
Но медсестре сам чёрт не страшен!
«Раз так, – решает Аня, – пусть!
Вот одного доставлю к нашим,
Тогда и за вторым вернусь...»
И погрузив бойца на санки,
Берёт их словно под уздцы.
Да так, что на руках от лямки
Вмиг образуются рубцы.
Но тянет, тянет Аня ношу,
Приободряя вслух порой:
– Держись, родной! Держись, хороший!
Хоть помнит: «Там ещё второй!»
Дошли, кажись... Тут хоть не мглисто...
Да и валежник в аккурат...
– Ты полежи-ка, друг, я быстро...
Сама ж уже бежит назад.
Как есть: с пустыми-то санями
Вмиг обернулась, стрекоза…
Глядит, а бывший без сознанья
Пришёл в себя! Открыл глаза!
И сразу как-то сил у девки
Вдруг стало больше во сто крат!
Аж потянуло на припевки:
– Эх, прокачу сейчас, солдат!
Переложив его на сани,
Забинтовала бок и таз
И потащила с поля брани,
Продолжив свой игривый сказ:
– Вон видишь, паря, ту дубраву –
Там нас с тобою ждёт крюшон!
Вдруг слышит Аня:
– Данке, фрау...
Их хайзе Гюнтер... Данке шён!
От этих слов девчонку будто
Взрывной отбросило волной...
– Так ты фашист?! – сестра Анюта
Аж не узнала голос свой.
«Он – враг! Он – враг! Подумать только,
Жестокий, страшный, подлый враг!
Не Гришка, Ванька или Колька,
А Гюнтер! Мать его растак!»
Да, не смогла к своей стыдобе
Анюта вычислить его:
Он, как назло, в танкистской робе,
Где знака нет ни одного...
Ей присмотреться бы построже
К отливу вражеской щеки –
Ну никогда так чисто рожи
Не бреют наши мужики!
К тому ж, болтаясь на цепочке,
Торчит (начищенный при том!)
Из-под лоснящейся сорочки
С чужой символикой жетон.
И вот уже за автоматом
Ручонка тянется её...
К суду над вражеским солдатом
Долг пред убитыми зовёт!
Ни тени страха иль сомненья:
За свой народ! За край за свой!
Ещё, казалось бы, мгновенье –
И грянет выстрел роковой…
Но груз привычного приклада
Вдруг стал неслыханно велик,
Как только два горящих взгляда
Случайно встретились на миг....
«Мы оба с ним сейчас в беде ведь...
К тому же, как учила мать:
Нельзя одной рукою клеить,
Другою тут же разбивать!»
И потащила дальше, дальше,
За шагом шаг, за пядью пядь,
Того, кого минутой раньше
Была готова расстрелять.
И расступилось Мирозданье,
Дав коридорчик небольшой
Такому хрупкому созданью
С такой громадною душой!
Шла медсестра, ещё не зная,
Что рушит времени брега,
От верной гибели спасая
Врага…