Барский Борис. Моя Одесса
Небо синее, море чёрное,
Чайки, вороны, волны, лестница...
Вроде женщина и афёрная,
Не святая, но и не грешница.
Хохотливая и блудливая,
Есть от Бога в ней, есть -
От беса...
И, как кошка весной похотливая,
Моё сердце, моя Одесса!
Чайки, вороны, волны, лестница...
Вроде женщина и афёрная,
Не святая, но и не грешница.
Хохотливая и блудливая,
Есть от Бога в ней, есть -
От беса...
И, как кошка весной похотливая,
Моё сердце, моя Одесса!
Бочков Валерий. Четыре рассказа
Тихие — они самые опасные. Так сказали мне, когда брали на работу. Почему — спросил я. Лично мне наоборот нравится тишина, а вот шум я ненавижу. Не выношу любой шум, так что шумные мне лично гораздо противней. Ещё я ненавижу яблоки, особенно красные. Но это к делу не относится.
Кравченко Наталия. Любовь, обращённая вспять
Любовь, обращённая вспять,
тоска о потерянном рае...
Что вспомнилось сердцу опять?
О чём загрустим, умирая?
Уже ничего впереди
и нету от времени средства.
О прошлое, не проходи!
Позволь нам укрыться, согреться...
Хатеновский Виктор. Число тринадцать
Февраль напоследок расщедрился. Снег -
На кронах деревьев. Приблудный узбек
В беззвёздную ночь отсыпается, чтобы,
Проснувшись, дробить ледяные сугробы,
Расчистить от снега задворки. Мигранты
Притворно добры, злонамерены. Сам ты
Комфортно в сакральную врос пастораль.
Сугробы. Мороз. Предвоенный февраль.
Левитант Ребекка. Слова любви
Ради высокой любви, твоей и моей свободы
выведи, выведи смело нас на чистую воду -
все, что с тобою мы спрятали, похоронили, укрыли,
все пушинки и перышки, воздуха легкие крылья.
Это они помогали существовать вне быта,
чувствовать на расстоянии: мы же с тобой магниты.
Тянемся долго друг к другу вне суеты и опеки
так же, как и паломники верные тянутся к Мекке.
Хазанов Сергей. Рыжий кораблик
Две женщины
в душе моей колдуют,
Себя да и меня
на части рвут,
И в воду смотрят, и на пламя дуют,
И зелье варят, и заклятья шлют.
Две женщины из разных поколений,
Полярных вер, наречий и планет,
Московских дней тиран и добрый гений,
И рыжий лучик предзакатных лет.
Машнова Мила. Мой сероглазый Ха
Я — спасатель, который домой не вернётся с работы,
Я — пустая квартира спасателя. Я — тишина.
Я — работа, сожравшая жизнь в четный вечер субботы,
Я — суббота, но мне не знакомы ни скорбь, ни вина.
Я — та самая скорбь, что всегда наряжается в траур
И стоит с отрешенным лицом у свежайших могил,
Я — вина, я — та самая грустная фрау,
Что является к тем, кто лелеял меня и растил.
Медяник Александр. Илия
Они ходили меж белых веток,
ладони грели, в глаза смотрели.
А в это время, на небе где-то,
им серафимы о чём-то пели.
А в мире этом часы стучали,
и ангел сыпал крупу из ложки.
И в час по ложке белели дали,
и свет нездешний горел в окошке.
Мила Борн. Как просто убывает человек
Как просто убывает человек
Из всех календарей, из дней, из звуков.
Но, боже мой, какая это мука,
Когда к тебе, не поднимая век,
Он возвращается, уже чужой, усталый,
Заброшенный неведомо куда -
В какие дни, какие города -
И говорит тебе, как жаль, что мало
Галамага Андрей. Ночные ведьмы
Привычка русская свой крест нести,
Ни исповедать, ни постичь ее, –
От ощущенья бесполезности
До состоянья безразличия.
Весь опыт прошлого ни разу нам
Не удалось принять за правило,
И руководствоваться разумом
Ничто нас так и не заставило.
Тиманова Ольга. Моя весна не будет прежней
Я тебя ощущаю живым
В теплом свитере, с мягкой щетиной,
Ты по-прежнему мною любим,
И я также тобою любима.
Дождик падает с неба на грудь
И на листья усталой рябины,
Ты мне только писать не забудь
На окне мягким светом картины.
Костинский Андрей. Неработающее зеркало
Любит любить, обожает игрушки
и охотится за мной, когда крадусь на кухню.
На улице пытается поймать ежиков,
а я их спасаю от нее.
Недавно едва не поймала белку -
та вовремя взлетела на дерево,
а Рада в прыжке обхватила лапами ствол
и так провисела несколько секунд …
Окунь Михаил. От Фрэнка Скримджера до Петра I
В этом году исполняется 70 лет со дня рождения Валерия Матвеева. Актер умер в мае 2014 года, несколько дней не дожив до пятидесяти восьми…
Мой отец был знаком с семьёй Матвеевых, и как-то раз, было это в конце 80-х, позвал меня с собой к ним в гости. Сказал, с известным актером познакомишься. Жили они на Школьной улице, ближе к ее началу, к Черной речке.
Барский Борис. Книги, которые невозможно читать спокойно
Почему произведения легенды «Маски-шоу» становятся лучшими подарками и продаются быстрее, чем успевают допечатывать. Есть авторы, чьи книги читают. А есть авторы, чьи книги переживают. Борис Барский — именно из таких. Народный артист Украины, ведущий актёр легендарного театра «Маски-шоу», драматург, поэт, человек с уникальным чувством юмора и редким даром видеть мир под неожиданным углом — он давно стал культурным явлением.
Лебединская Галина. Жажда жизни
Пробиваются нежные ирисы.
Может все, что случилось – приснилось мне.
Я как без вести нынче пропавшая -
Не отчаявшаяся и не пропащая
У меня серебра нет и золота.
И потерями сердце исколото
И апрель погодой не балует.
И не жду больше в гости я ангелов.
Медяник-Дорофеева Инесса. Эдельвейсы
Древо колышет листьями небеса,
Шепчут сквозь вечность кроткие голоса:
"Милые чайки на млечных осколках,
Что же вам снится коль спите так долго?"
Чайки-кричайки молчали в ответ –
Снилось им небо, которого нет.
Вишнякова Яна. А ты пиши стихи
Когда солнце неспешно пойдёт на убыль,
Я тебе расскажу, расскажу, быть может,
Как, затихнув внезапно, словесный улей
Смысловым себя мёдом вдруг подытожил.
Я тебе выдам правду, придя с повинной,
Не боясь ни укора, ни отторженья,
Если я тебя целая половина,
Значит, мненье твоё – и моё ведь мненье.
Самошенко Леонид. Белые чернила
Ещё не время для тихого лазарета,
где воздух стерилен, а тишина — консилиум.
Она пришла — сестра, корректор, светоч —
стереть карандашный, суетный набросок.
Её густое, исправительное белило
ляжет поверх клякс, помарок, оправданий.
И проступит под ним первозданная гладь,
предельная тишь между «было» и «станет».
Альмечитов Игорь. «Тот самый» кузен Ави и гуманистические идеалы человечества
...прототип кузена Ави, который под разными именами в виде второстепенного персонажа фигурировал уже, как минимум, в трёх «нетленных» произведениях, был срисован со вполне реального человека и никогда не являлся собирательным или обобщенным образом, введённым в уже упомянутые тексты «ради красного словца».
Веселов Алексей. И опять выросло
1
Первая хокку
В расходящемся саду
Выросла весной
82102
Выросла весной
Ещё одна дорога
Может, новая?
Эрштейн Максим. Демидкин
Сегодня мне опять снился Демидкин. Снились его хитрые, шальные глаза, беспрерывно зыркающие по сторонам из-под лихо сдвинутой набок фуражки. Кажется, и Коля был с ним рядом. Как они там сейчас? Завтра ровно год, как мы уехали из Олешни в Белгород, и я жду не дождусь, когда папа выполнит свое обещание – отвезет меня к ним на выходные. А вдруг их уже нет в живых?
Фрейдгейм Лазарь. Пусть всегда будет солнце и его перепевы
Пусть всегда будет солнце... — до поры-до времени эти слова звучали, как светлое пожелание. А потом появилась песня с таким названием "Пусть всегда будет солнце" — музыка А. Островского, слова Л. Ошанина. Началась яркая жизнь: песня звучала повсеместно: на торжественных собраниях и в бытовых условиях. Песня пришлась по душе...
Аникин Дмитрий. Гумилёв. Посередине странствия земного
Гумилёв – самый странный, самый необычный представитель Серебряного века. У кого еще сохранилась такая пушкинская ясность, гармония, такое спокойное приятие Божьего мира, даже со всеми его темными сторонами? Может, еще у Кузмина? Нет!
Маверик Джон. Сестра-лягушка
Мы познакомились в самолете и, как это часто случается в дороге, разговорились.
- У вас душа не на месте, - заметил мой попутчик.
Стюардесса только что принесла готовые обеды, но мне кусок в горло не лез.
- Боюсь летать, - вздохнул я.
Иван Николаевич, так его звали, усмехнулся.
Балтин Александр. Валентин Дмитриевич
…и пошли с Валентином Дмитриевичем от обширно-палаточного рыболовного стана к Вырке: маленькой, быстро вьющейся речке, впадавшей в Оку…
В отцы ли годился Саше? В деды?
Не думал тогда…
Шли по траве, Ока текла параллельно ходу: так, что движение не ощущалось, но оба знали, каково её сносящее течение…
Казаков Александр. Видения январской эстакады
Я иду по белому снегу. Это путь до предприятия, где мне назначено собеседование. В наушниках играет лиминальная попса с сильным закосом под колыбельную, детскую песенку. Я так и вижу комнату с розовыми полосатыми обоями, фиолетовый фильтр сонных воспоминаний.
Гутчина Валентина. Комната, наполненная солнцем
…Ну и погодка! Не правда ли? Кажется, еще немного и из этого низкого свинцового неба повалит снег. Или дождь. Совершенно не удивлюсь, если зарядит именно дождь: последнюю пару лет на Новый год у нас лило, как из ведра, можете себе представить.
Васильцов Владимир. Сказка о возникновении жизни на Земле
Согласно атеистической теории возникновения жизни на «Земле» всё происходило следующим образом. В неком водоёме случайно возникла клетка которая разделилась на две, затем процесс деления клеток продолжился в геометрической прогрессии. Вновь образовавшиеся стали объединяться в более сложные структуры и таким образом от простого к сложному в результате эволюции дело дошло до возникновения высших организмов.
Николаенко Никита. Обмен новостями
Ограничен мой круг общения. То есть желающих пообщаться достаточно, да вот я стал какой-то нелюдимый. Но остались еще люди, с которыми я общаюсь охотно. В тот поздний осенний день мы договорились встретиться в уютном ресторанчике с грузинской кухней, где и кормили неплохо и обслуживание было на высоте. Проверенное место, мы собирались там ранее.
Мавлиханов Рустам. Вниз по лестнице, ведущей вниз
Отчаяния нет. Есть злой смех – и смирение. И теперь, когда на и без того сумеречное будущее ложатся тени ядерных облаков, хорошо понимаешь и воссоединяешь в себе и Адриана, каким его видела Юрсенар, и наёмника из «Зимней войны в Тибете», и немцев, и египтян.
Черкасов Егор. Батя
В бараке осенняя сырость с улицы отражалась в носу, бронхах и душе. «Сырые будни»- это когда ты сидишь на полу и втягиваешь запах спрессованных водянистых опилок от прогнившей и обвалившейся завалинки. А еще тебя пронизывает насквозь холод из щелей рассохшихся оконных рам и собственная беззащитность.
Кураш Владислав. Шарль Бодлер
Как и всякое почтенное семейство, семья Шарля желала для него карьеры достойной, спокойной и доходной. Отчим настойчиво предлагал ему выбрать между дипломатией и армией. Мать мечтала видеть его в чине атташе посольства. Они уверяли, что их связи помогут ему подняться по иерархической лестнице.
Воложин Соломон. Опять?
Уважая читателя, надо сперва объяснить такое название, будто я считаю, что читатель в курсе чего-то повторяющегося для него и для меня.
Передо мной два пути: тупо ввести в курс дела читателя, для которого произведение Кураша «Николай Гумилёв» – первая встреча с этим автором (1), сделать это как-то не тупо (2).
Подписаться на:
Сообщения (Atom)