***
Как просто убывает человек
Из всех календарей, из дней, из звуков.
Но, боже мой, какая это мука,
Когда к тебе, не поднимая век,
Он возвращается, уже чужой, усталый,
Заброшенный неведомо куда -
В какие дни, какие города -
И говорит тебе, как жаль, что мало
Отпущено вам было на двоих
Безумия, безудержности, ласки,
Стоит перед тобой, но все напрасно -
Ведь не обнять его. Печально тих
Твой зыбкий сон, в котором так беспечно
Играет кто-то и тобой, и им.
Но, боже мой, как трудно вам двоим
Опять друг друга отпустить навечно.
2023 г.
***
Когда хмельные гости разойдутся,
Оставив дом, в котором ты - никто,
Сядь в самолет, чтобы на нем вернуться,
В красивом кашемировом пальто
Пройтись среди гнилых пятиэтажек,
Где во дворе простывшее белье,
Как прежде, бьется парусом, где так же
Сидит на лавках местное жулье,
И на площадке детской спит пропойца,
И дворник самодельною метлой
Сгребает в кучи отпечатки солнца
И жжет костры из грусти неземной,
Шагнуть в подъезд с бездомными котами,
Исписанными стенами, ссаньем,
И, отдышавшись между этажами,
Добраться до заветного, на нем
Остановиться возле ветхой двери
И, нервно утопив дверной звонок,
Прильнуть щекой, прислушаться, не веря,
Что там, внутри, услышит кто-то. Ток
Пронзит тебя, когда вот так, навстречу
С улыбкою шагнут из темноты
Отец и мать, их маленькие дети,
И среди них - один - конечно, ты.
И будет жизнь, которой не упиться,
Спокойная, большая, и никто
Не сможет вспомнить, что в углу пылится
Красивое заморское пальто.
2023 г.
***
Бессмертие царит, как корабли,
Входящие в скучающую гавань,
И всё вокруг, докуда ни пали
Из арсенальных пушек, чистый саван
Окутывает вместо парусов.
А смерть скучна, надорвана, надменна
И управляет стрелками часов,
И никого не выпустит из плена,
Покуда мир из склеенных страниц,
Из тлена, из тоски библиотечной
Не воплотится и покуда ниц
Не упадут грядущие столетья.
Ну а пока еще дрожит строка,
И маленький Петрарка служит мессу,
И Вильям пьет свой эль (наверняка
Он просидит всю ночь), и зимним лесом
Еще владеет утра тишина,
И спит еще Дантес в своей постели,
Еще Марина не обречена
И Осип, Иосиф, Йозеф. В самом деле,
Какая разница, что пишут на листках
И для чего стократ марают слово,
Пока в английских модных башмаках
Заходит кто-то в Англетер, и ново
Его американское пальто,
И женщина его жива. Как долго,
Как долго длится время, где никто
Не выживет, не выдюжит! Без толка
Искать бессмертное в посмертном. Я
Иду на свет. И там, в пространстве зыбком,
Еще не знает имени земля,
Рожденная колумбовой ошибкой.
2023 г.
Memory Postum
Лето. Лондон. Еще не перевалило за полдень.
Коронёр изучает обстоятельства смерти О'Коннор.
Почему умерла? Неизвестно. В стекле оконном
Отражается улица. Южный квартал. И долго
Он листает бумаги, скролит в своем телефоне twitter.
Почему умерла? Почему? Как нащупать причину?
Полдень. Суетно. Люди толкают в спину.
Он рассержен и пуст. Он не любит вопросов открытых.
Что за штучка такая была, эта странная Коннор?
С кем водила дела? И зачем сочиняла и пела?
Может, жить было нужно иначе? И, может, за дело
С ней такое случилось? О, господи! Как бестолково!
Он рисует в служебном блокноте редуты каракулей.
Что он, в сущности, знает об этой свихнувшейся Коннор?
В голове его пусто, туманно и манно, и сонно.
Хоть какой-нибудь знак, хоть намек. Но в итоге - ни знака.
Коронёр морщит лоб. Что он может по факту ответить?
В захламленной квартире немытое, старое тело
Лысой женщины - изуродовала себя до предела,
Не смогла дотянуть - как досадно! - до окончания лета
И до первой прохлады. Коронёр обливается потом,
Переносит в сухой протокол все, что видит, и чинно
Пишет: стол, диван, фотография младшего сына
С мелкой надписью прямо на рамке "memory postum",
На обоях – гитара, газетные вырезки "Grammy".
Что еще? Книги, диски, конверты, стеклянные четки.
Он покоя лишен. В голове его образ нечеткий.
Почему умерла эта чертова Коннор? Бездельник,
Его зам, вот уже третий час залипает с планшетом,
День минувшего вторника распределив по минутам.
Кто поверить бы мог в то, что дива – и станет вдруг трупом,
Коченеюшим, синим, бессильным, бесстыдно раздетым.
Коронёр прикрывает глаза. Он устал. Он растерян.
Почему ему нужно копаться в белье этом звездном?
Все ж понятно про них. Непонятно лишь "memory postum"
Мелким шрифтом на рамке. Кому эта ложь? Он не верит
В тех, в ком есть божий дар, поцелованность, царство на троне
В мире дьявольских игр в чарты, рейтинги, фанов, релизы.
Что за смысл разбираться во всем этом? Нет больше смысла.
Что тебе не хватало? Что тебя доконало, О'Коннор?
Бьет Биг-Бен. Вечереет. Он опять на последний автобус
Опоздает. И будет опять ночевать в кабинете,
Но не спать, потому что уже никому не ответить,
Что же значило это странное "memory postum".
2023 г.
***
Зачем была нужна нам эта пытка,
Когда с закатным солнечным лучом,
Воспламенившим дом и сад с калиткой -
Убежище, и нас с тобою в нем
Сгоревших, стало все теперь быльем?
И вот стоишь, к стеклу прильнув щекою,
И говоришь, что мы с тобою пьем
Отравленное, сладкое, чужое.
Но если б не стихи, то был бы плач,
Потоки вод всемирного потопа.
А так - все спит, в углу висит твой плащ,
И в нем - билет обратный. Одиноко
Дрожит на потолке фонарный след,
И след в траве петляет до дороги.
Но тем немногим, кто тебе вослед
Бежать бы мог, беда сломала ноги.
И только так, лишенные дорог,
Две наших жизни на странице тихой
Остались дымным пепелищем строк,
Сплетенных, как тела, неверной рифмой.
2023 г.
***
Заброшенные нами города
С прочитанной до середины книгой,
Невыпитым вином (уж никогда
Оно не будет выпито), безликий,
Скучать о нас останется бульвар
И вдоль него - клин вымокших скамеек,
Фонарь горбатый, лиственный пожар
Без нас, пожалуй, больше не сумеют,
Не справятся с утратой никогда.
Наутро дребезжащие трамваи
Потянут люд неведомо куда,
И первый снег на крышах не расстает,
А превратится в саваны домам,
И всхлипывать скрипучие качели
Останутся. И по ушедшим нам
Не будут плакать только параллели
Напрасно нами пройденных дорог
И наших судеб, вздернутых на рею -
Всего того, что ты вернуть не смог,
Всего того, что я вернуть не смею.
2023 г.