Хулиганское
Распрощался с юностью кудрявой,
С зеленью молоденьких берёз,
По ночам зарёванный и пьяный
Под твоим окном скулю, как пёс.
Месяц с лошадиными глазами
Смотрит на тебя через окно.
Ничего не говори – я знаю,
Что меня не любишь ты давно.
И, умывшись горькими слезами,
Закружившись в карусели дней,
Матерными, пьяными стихами
Расскажу я о любви своей.
Как когда-то целовала нежно
В губы ароматом тополей,
Как ласкала кудри ветром снежным
С запорошенных, непаханых полей,
Как любила преданно и верно,
А потом забыла навсегда.
Оттого и стал таким я скверным,
Оттого и вся моя беда,
Оттого и пью теперь с ворами,
Оттого пишу теперь стихи
И с растрёпанными русыми кудрями,
И с глазами, что от слёз давно сухи,
Я читаю их бродягам в подворотнях
И под хохот проституток в кабаках.
Да, я стал теперь поэтом модным,
Хулиганы меня носят на руках.
Так пляши в развратном танце, сука,
Соблазняй до одури в висках,
Но в моей груди тоска и скука
От любви, распятой на досках.
И тебе за это дам я в рожу,
Кровью вымазав и платье, и кулак.
И воткнут в живот мне финский ножик
Наконец в одной из пьяных драк.
Ну, а если я не сдохну, всё же,
Брошенный на растерзанье псам,
То июльским вечером погожим
Удавлюсь верёвкою я сам.
И меня ты больше не увидишь,
И не вспомнишь больше никогда.
И на небе разноцветным дышлом
Засверкает радуги дуга.
Пусть дождями зарыдает осень,
Листьев золотом засыплет небеса,
Пусть в земле мне черви тело гложут,
Путаясь в кудрявых волосах.
Бухаю и пишу
Бухаю и пишу,
Пишу, бухаю и пишу,
Бухаю.
И на мгновенье забываю,
Что не дышу,
А только лишь вдыхаю
Какую-то загадочную смесь,
Волшебную невидимую смесь,
И смысл, мне кажется, лишь только в этом есть,
И потому бухаю.
Пишу, бухаю и пишу,
Бухаю
И тупо с болью в мышцах ощущаю,
Как серым отраженьем исчезаю
В бездонной глубине кривых зеркал.
Я от себя давно уже устал,
И потому бухаю,
И всё равно пишу,
И заливаю
Бухлом кривую пустоту,
И затыкаю
Пивными пробками глухую немоту.
И всё равно бухаю,
И всё равно пишу,
Бухаю и пишу.
Безумие
Бритвой режу ладони
Я в кровь.
Прыгаю на подоконник
И вновь
Не хочу соскользнуть я с карниза в бездонную высь,
Как однажды скользнула нелепая глупая жизнь.
Заливаю вином одиночество,
Не торопись
Оборвать надоевшую глупую скучную жизнь.
Листопадом беззвучных симфоний
Прыгаю на подоконник
И оттуда в бездонную высь,
Чтобы хоть на мгновение впрыгнуть в безумно безумную жизнь.
Что тебе рассказать…
Я тебе расскажу, как за синей рекой,
На чужой стороне
Утром солнце встаёт,
Как шумит, разбиваясь о скалы, прибой
И в кипящей, искрящейся, пенной волне
Отражается звёзд золотой хоровод.
Я тебе расскажу, как порой на заре
Там чужой соловей,
Заливаясь, поёт.
И как спится там сладко в душистой траве
Под тенистою зеленью пышных ветвей,
Орошённых прохладой струящихся вод.
Я тебе расскажу, как к подножию гор
С белоснежных вершин
Там приходит весна.
И как белых фиалок безбрежный ковёр
На ладони долин
Расстилает она.
Я тебе расскажу, как люблю я тебя,
Как скучаю один
В этом райском саду,
И как снится мне часто родная земля
И дубрава, и пруд,
И трава на лугу.
И как ты в сарафане и белом платке
На дорогу украдкою
Смотришь в окно,
И как тихо рыдаешь потом в уголке,
Занавески закрыв,
Чтоб не видел никто.
Я тебе рассказать мог бы много ещё,
Только жгут моё сердце
Слова-угольки
И в раю мне бывает порой нелегко,
От того
Что с торбою мы так далеки.
Неприкаянный
Когда природа выплачется вдоволь
И сбросит пожелтевшую листву,
Я загляну в твоё окошко снова,
А ты отрежешь девичью косу
И раскраснеешься, как спелая рябина,
И улыбнёшься снежностью зимы,
И, словно в сказках, криком журавлиным
Вспорхнёшь над милым краешком земли.
И улетишь в неведомые дали,
Сквозь снег, сквозь лёд, сквозь злые холода,
Лишь через год напишешь, чтоб не ждали,
И не вернёшься больше никогда,
А я пропью последнюю рубаху
И брошусь в прорубь на краю зимы,
И где-то под затопленной корягой
Напьюсь студёной, как февраль, воды.
Природа будет весело смеяться,
Шуметь ручьями, шелестеть листвой,
И я со дна ей буду улыбаться
За то, что стала верной мне женой.
Нет более надежды и любви
Я, может быть, к тебе ещё вернусь,
Но лишь на несколько недолгих дней,
Какая-то неведомая грусть
Нахлынет с золотых полей.
И, окунувшись с головой в простор,
Я убегу, куда глаза глядят,
Я не бродяга, не палач, не вор,
Но нет уж мне пути назад.
Дубрав знакомые услышав голоса,
Я разревусь, как двадцать лет назад,
Печально улыбнутся небеса
И голубые мокрые глаза
Навек закроются в чужой степи,
И места в них не будет синеве,
Лишь только жухлый полевой ковыль
Невольно будет помнить обо мне.
Инь и Янь
У тебя своя жизнь: балы и театры,
Ты, словно Богиня, стройна и легка,
А я на любовь играю в карты
В пьяном, вонючем дыму кабака.
Тебе говорят, что мы слишком разные,
И что я картёжник, бездарность и пьянь,
Не слушай их милая, мы склеены пазлами,
Как чёрное с белым, как Инь и Янь.
Ты любишь «общество» и светский флирт,
Ты, словно Минерва, стройна и легка,
А я со шлюхами жарю спирт
В смраде прокуренного кабака.
Пускай говорят, что мы слишком разные,
И что я гуляка, бабник и дрянь,
Не слушай их милая, мы склеены пазлами,
Как чёрное с белым, как Инь и Янь.
Ты утро встречаешь в постели нагая,
Ты, словно Астарта, стройна и легка,
А я похмелье вином заливаю
В угаре грязного кабака.
Я знаю, что мы с тобой слишком разные,
Ты – Богиня, а я – бродяга и рвань,
Но мы навсегда склеены пазлами,
Как чёрное с белым, как Инь и Янь.