Ещё не время для тихого лазарета,
где воздух стерилен, а тишина — консилиум.
Она пришла — сестра, корректор, светоч —
стереть карандашный, суетный набросок.
Её густое, исправительное белило
ляжет поверх клякс, помарок, оправданий.
И проступит под ним первозданная гладь,
предельная тишь между «было» и «станет».